Он празднует

Это случилось с великим индийским музыкантом Тансеном. Он жил при дворе великого царя Акбара и был несравненен. И однажды Акбар сказал ему: «Я не представляю, чтобы кто-то мог превзойти тебя! Это ка­жется немыслимым. Ты — последнее слово, вершина творения. Да славен Творец вовеки! Но когда бы я ни подумал об этом, у меня поневоле возникает мысль, что всё же ты был учеником у Мастера, который учил тебя мастерству. И кто знает, может, он и превосходит тебя по мастерству? Кто этот Мастер? Он жив ещё? Если да, то можно ли его пригласить во дворец?»

Тансен сказал: «Да, он жив. Но как пригласить его во дворец, если он подобен дикому животному — ходит как придётся. Он — не человек из общества. Он, как ветер или облака, которые гонит ветер. У него нет ниточек, связывающих его с миром. Это — бездомный скиталец. Но более того — его нельзя попросить спеть или сыграть, невозможно совершенно. Он поёт только тогда, когда чувствует. Он танцует только тогда, когда чувствует. Можно лишь подойти к нему, ждать и наблюдать».

Но Акбар был так заинтересован, что пришёл в вос­торг даже от этих слов: «А! Его Мастер жив! Ради этого стоит пойти».

Мастер был бродячим факиром. Звали его Харидас. Тансен послал гонцов, чтобы выследили его местонахож­дение. Обнаружили его в хижине на берегу реки Джумны. И Акбар с Тансеном пошли слушать его. Жите­ли местной деревушки сказали, что около трёх часов но­чи он поёт и танцует. Однако весь день сидит тихо-ти­хо, как мышка. И вот, среди ночи, Акбар и Тансен, по­добно ворам, притаились позади той хижины, потому что если бы он узнал про них, то не стал бы танцевать и петь.

И вот Харидас стал петь, а затем танцевать. Акбар был словно загипнотизирован — он не мог произнести ни единого слова, потому что никакая оценка не могла быть дана тому, что он видел. Акбар только непрерывно пла­кал. Когда они возвращались домой после песни, он хранил гробовое молчание. Только слёзы продолжали катиться из его глаз. Когда он пришёл во дворец, то пря­мо на ступенях сказал Тансену: «Я думал, что никто не мо­жет превзойти тебя; я думал, что ты — что-то удивитель­но уникальное, но теперь — прости меня — я должен сказать, что ты и в подмётки не годишься своему Масте­ру! Но почему?!»

И Тансен ответил: «Нет ничего проще — я пою и танцую за деньги, престиж, власть, уважение. Моя му­зыка — это пока ещё средство для достижения некоего исхода, результата. Я пою, чтобы что-то получить, а мой Мастер поёт, потому что что-то получил. И в этом разни­ца. Он поёт только тоща, когда что-то имеет внутри, только тогда возникает песня, только тогда. Это как ре­зультат. Когда он наполнен Божественным и не может всего вместить в себя — только тогда он поёт. Пение его — результат, исход сам по себе. Он празднует

↓