Момент забытья

В зрелом возрасте Хуа-цзы из рода Ян-ли государства Сун потерял свою память. Он мог получить подарок ут­ром и забыть об этом вечером; он мог дать подарок ве­чером и забыть об этом к утру. На улице он мог забыть идти, дома он мог забыть сесть. Сегодня он не мог вспом­нить, что было вчера; завтра — что было сегодня.

Его семья забеспокоилась и пригласила прорицате­ля, чтобы он рассказал будущее Хуа-цзы, но безуспеш­но. Они пригласили шамана, чтобы совершить благо­приятствующий обряд, но это ни к чему не привело. Они пригласили доктора, чтобы вылечить его, но и это не принесло улучшения.

Был один конфуцианец из Лу, который, предлагая свои услуги, объявил, что он может поправить дело. Жена и дети Хуа-цзы обещали ему в награду половину своего состояния.

Конфуцианец сказал им:

— Ясно, что это — заболевание, которое не может быть предсказано гексаграммами и предзнаменова­ниями, не может быть заколдовано благоприятствую­щими молитвами, не может быть излечено лекарствами и иглами. Я буду пытаться преобразовать его ум, изме­нить его мысли. Есть надежда, что это восстановит его.

После этого конфуцианец пытался раздеть Хуа-цзы, и тот искал свои одежды; пытался морить его голодом, и тот искал пищу; попытался закрыть его в темноте, и тот искал выход к свету.

Конфуцианец остался доволен и сказал его сыновьям:

— Болезнь излечима, но моё искусство пронесено тайным через поколения и не рассказывается посто­ронним. Поэтому я запру его слух и останусь с ним на­едине в его комнате на семь дней.

Они согласились — и никто не узнал, какие методы применял конфуцианец, но многолетняя болезнь рас­сеялась в одно утро.

Когда Хуа-цзы проснулся, он был очень зол. Он про­гнал свою жену, наказал сыновей, погнался с копьём за конфуцианцем.

Власти Сун арестовали его и пожелали узнать при­чину.

— Раньше, когда я забывал, — сказал Хуа-цзы, — я был без границ, я не замечал, существуют ли небо и зем­ля. Теперь внезапно я вспомнил — и все бедствия и их преодоление, приобретения и потери, радости и печали, любви и ненависти двадцати-тридцати прожитых лет поднялись тысячью перепутанных нитей. Я боюсь, что все эти бедствия и преодоление их, приобретения и поте­ри, радости и печали, любви и ненависти придут и силь­но поразят моё сердце. Найду ли я снова момент забытья?

↓