Благородный муж перед небом

Трое мужей — Цзы-Санху, Мэн Цзы-фань и Цзы- Цинчжун — говорили друг другу: «Кто из нас способен быть вместе, не будучи вместе, и способен действовать заодно, не действуя заодно? Кто из нас может взлететь в небеса и странствовать с туманами, погружаться в Беспредельное и вовеки жить, забыв обо всём?» Все трое посмотрели друг на друга и рассмеялись. Ни у кого из них в сердце не возникло возражений, и они стали друзьями.

Они дружно прожили вместе некоторое время, а по­том Цзы-Санху умер. Прежде чем тело Цзы-Санху было предано земле, Конфуций узнал о его смерти и послал Цзы-гуна участвовать в траурной церемонии. Но ока­залось, что один из друзей покойного напевал мелодию, другой подыгрывал ему на лютне, и вдвоём они пели песню.

Цзы-гун поспешно вышел вперёд и сказал:

— Осмелюсь спросить, прилично ли вот так петь над телом покойного?

Друзья взглянули друг на друга и рассмеялись:

— Да, что он знает об истинном ритуале?

Цзы-Гун вернулся и сказал Конфуцию:

— Что они за люди? Правила поведения не блюдут, даже от собственного тела отрешились и преспокойно распевают песни над телом мёртвого друга. Уж не знаю, как всё это назвать. Что они за люди?

— Эти люди странствуют душой за пределами света, — ответил Конфуций. — А такие, как я живут в свете. Жизнь вне света и жизнь в свете друг с другом не со­прикасаются, и я, конечно, сделал глупость, послав тебя принести соболезнования. Ведь эти люди дружны с Творцом всего сущего и пребывают в едином дыхании Неба и Земли. Для них жизнь всё равно что гнойник или чирей, а смерть — как выдавливание гноя или разреза­ние чирея. Разве могут такие люди отличать смерть от жизни, предшествующее от последующего? Они под­делываются под любые образы мира, но находят опору в Едином Теле Вселенной. Они забывают о себе до са­мых печёнок, отбрасывают зрение и слух, возвращают­ся к ушедшему и заканчивают началом и не ведают ни предела, ни меры. Безмятежные, скитаются они за пре­делами мира и грязи, весело странствуют в царстве не­деяния. Ужели станут они печься о мирских ритуалах и угождать толпе?

—В таком случае, учитель, зачем соблюдать приличия самим? — спросил Цзы-гун.

— Ия — один из тех, на ком лежит кара Небес, — от­ветил Конфуций.

— Осмелюсь спросить, что это значит?

— Рыбы устраивают свою жизнь в воде, а люди уст­раивают свою жизнь в Пути. Для тех, кто устраивает свою жизнь в воде, достаточно вырыть пруд. А для тех, кто устраивает свою жизнь в Пути, достаточно отрешиться от дел. Вот почему говорят: «Рыбы забывают друг о друге в воде, люди забывают друг о друге в искусстве Пути».

— Осмелюсь спросить, что такое необыкновенный человек? — спросил Цзы-Гун.

— Необыкновенный человек необычен для обыкно­венных людей, но ничем не примечателен перед Не­бом, — ответил Конфуций. — Поэтому говорят: «Малень­кий человек перед Небом — благородный муж среди лю­дей. Благородный муж перед Небом — маленький чело­век среди людей».

↓