Как было написано первое письмо

Очень‑очень давно жил на свете первобытный человек. Жил он в пещере, не носил почти никакой одежды, не умел ни читать, ни писать, да ему совсем и не хотелось учиться. Человек этот не чувствовал себя счастливым лишь тогда, когда бывал голоден. Звали его Тегумай Бопсулай, и это имя значило «Человек, который никогда не спешит». Но мы с тобой будем его звать просто Тегумай – так короче. Жену его звали Тешумай Тевиндрой, что значит «Женщина, которая задаёт много вопросов». Мы же с тобой будем звать её Тешумай – так короче. Их маленькую дочку звали Тефимай Металлумай, что значит «Маленькая особа с дурными манерами, которую следует отшлёпать». Но мы с тобой будем её звать просто Тефи. Тегумай очень любил свою дочку, да и Тешумай тоже очень её любила, поэтому Тефи шлёпали редко, хотя делать это можно было бы и почаще. Все они были очень счастливы. Едва Тефи научилась ходить, она стала повсюду бегать за своим отцом, Тегумаем. Иногда они долго не возвращались в пещеру и приходили домой, только изрядно проголодавшись. Тогда Тешумай говорила:

– Откуда это вы пришли такие грязные? Право, мой Тегумай, ты не лучше моей Тефи.

Ну а теперь слушай повнимательнее.

Как‑то раз Тегумай Бопсулай пошёл через болото, в котором водились бобры, к реке Вагаи.

Он хотел наловить острогой карпов на обед. С ним пошла и Тефи. Острога Тегумая была деревянной, а наконечник был сделан из акульего зуба. Не успев как следует поохотиться, он так сильно ударил острогой в речное дно, что она сломалась пополам. Тегумай и Тефи были очень‑очень далеко от дома и, понятно, принесли с собой в маленьком мешке завтрак, а вот запасных острог Тегумай не захватил.

– Вот так наловил рыбы! – воскликнул Тегумай. – Теперь мне целый день придётся провозиться с починкой сломанной остроги.

– Дома осталось твоё большое чёрное копьё, – сказала Тефи. – Хочешь, я сбегаю к нам в пещеру и попрошу маму дать мне его?

– Это слишком далеко. Твои маленькие пухлые ножки устанут, – сказал Тегумай. – Кроме того, ты можешь упасть в болото и утонуть. Попробуем как‑нибудь обойтись.

Он сел на землю, вынул из‑за пояса маленький кожаный мешочек, в котором лежало всё необходимое для починки – жилы северных оленей, полоски кожи, куски пчелиного воска, смола, – и принялся за починку остроги. Тефи тоже села на землю и болтала ножками в воде. Подперев подбородок рукой, она сильно задумалась, а подумав, сказала:

– Знаешь, папа, ужасно неудобно, что мы с тобой не умеем писать. Если бы мы умели, мы могли бы послать письмо маме и попросить прислать нам новую острогу.

– Тефи, – заметил Тегумай, – сколько раз говорил я тебе, что не следует грубо выражаться – некрасиво говорить «ужасно». Но это правда было бы хорошо, если бы мы могли написать домой.

Как раз в это время на берегу реки показался Незнакомец. Он принадлежал к жившему далеко‑далеко отсюда племени, называвшемуся тевара, и не понял ни слова из разговора Тегумая с дочерью. Он остановился на берегу и улыбнулся Тефи, потому что у него самого дома была маленькая дочка. Между тем Тегумай вынул моток оленьих жил из кожаного мешочка и стал чинить свою острогу.

– Слушай, – сказала Тефи Незнакомцу, – знаешь ли ты, где живёт моя мамочка?

– Гум, – ответил человек, ведь, как ты знаешь, он был из племени тевара.

– Какой глупый! – воскликнула Тефи и топнула ножкой.

Ей было досадно, потому что она видела, как целая стая крупных карпов идёт вверх по течению, а её отец не может поймать без своей остроги ни одной рыбы.

– Не надоедай взрослым, – сказал Тегумай.

Он был так занят починкой остроги, что даже не повернулся.

– Да я не надоедаю, – возразила Тефи. – Я только хочу, чтобы он помог нам, а он не понимает.

– В таком случае не надоедай мне, – сказал Тегумай и продолжал дёргать и вытягивать оленьи сухожилия, забирая в рот концы.

Незнакомец сел на траву, и Тефи ему показала, что делал её отец.

Человек из племени тевара подумал: «Какой удивительный ребёнок! Она топнула на меня ногой, а теперь строит мне гримасы. Вероятно, она дочь этого благородного вождя, который так важен, что не обращает на меня внимания».

И он особенно вежливо улыбнулся им обоим.

– Теперь, – сказала Тефи, – поди к моей маме. Твои ноги длиннее моих, и ты не упадёшь в болото, где живут бобры. Я хочу, чтобы ты попросил у неё папино копьё, большое, с чёрной рукояткой. Оно висит над очагом.

Незнакомец из племени тевара подумал: «Это очень‑очень странная маленькая девочка. Она размахивает руками и кричит мне что‑то совершенно непонятное. Между тем, если я не исполню её желания, важный вождь, человек, который сидит спиной ко мне, пожалуй, рассердится».

Подумав так, Тевара поднялся с земли, содрал с берёзы большой кусок коры и протянул его Тефи. Он сделал это для того, чтобы показать: его сердце чисто, как береста, и у него нет злых намерений. Тефи же неправильно поняла его.

– А… вижу! – обрадовалась она. – Ты хочешь знать адрес моей мамы? Правда, я не могу писать, но я умею рисовать картинки, если у меня есть в руках что‑нибудь острое. Пожалуйста, дай мне на время акулий зуб из твоего ожерелья.

Тевара ничего не сказал. Тогда Тефи протянула маленькую ручку и дёрнула за висевшее на его шее прекрасное ожерелье из бисера, жемчуга и зубов акулы.

Незнакомец (помнишь, что он – тевара?) подумал: «Какой удивительный ребёнок. Акулий зуб в моём ожерелье – зуб волшебный, и мне всегда говорили, что тот, кто без моего позволения дотронется до него, немедленно распухнет или лопнет. Между тем эта маленькая девочка не раздувается и не лопается, а важный вождь, человек, который занимается своим делом и ещё не обратил на меня внимания, кажется, совсем не боится за неё. Буду‑ка я ещё вежливее».

И он дал Тефи зуб акулы. Она тотчас легла на животик, задрав ножки, как это делают некоторые знакомые мне девочки на полу гостиной, когда рисуют в своей тетрадке.

– Теперь я нарисую тебе несколько прехорошеньких картинок, – сказала Тефи. – Смотри через моё плечо, только не толкай меня. Прежде всего я нарисую, как мой папа ловит рыбу. Видишь, он вышел не очень хорошо, но мама его узнает, потому что я нарисовала его сломанную острогу. Теперь нарисую копьё, то, которое ему нужно, с чёрной рукояткой. У меня получилось, что копьё торчит у папы из спины, но это только потому, что акулий зуб скользнул, а кусок бересты недостаточно велик. Мне хочется, чтобы ты принёс сюда это копьё. Я нарисую себя, и мама увидит, как я объясняю тебе, что именно нужно сделать. Мои волосы не торчат дыбом, как вышло на картинке, но иначе я не могла нарисовать их. Вот и ты готов. Ты мне кажешься очень красивым, но я не могу нарисовать тебя таким – не обижайся, пожалуйста. Ты не обиделся?

Незнакомец (тевара) улыбнулся. Он подумал: «Вероятно, где‑то должна произойти великая битва, и этот странный ребёнок, который взял волшебный зуб акулы, но не раздувается и не лопается, просит меня позвать народ на помощь великому вождю. Он, конечно, великий вождь, не то, без сомнения, заметил бы меня».

– Смотри, – сказала Тефи, продолжая усиленно выцарапывать рисунки, – вот я нарисовала тебя и вложила в твою руку ту самую острогу, которая нужна папе. Я сделала это, чтобы ты не забыл моей просьбы. Теперь я покажу тебе, как отыскать место, где живёт моя мама. Ты пойдёшь всё время прямо и прямо, до двух деревьев… Видишь, вот эти деревья. Потом ты поднимешься на холм и спустишься с него… Видишь, вот и холм. После холма ты увидишь болото, в котором живут бобры. Я не нарисовала бобров целиком – это для меня слишком трудно, – я нарисовала их круглые головы. Впрочем, пробираясь через болото, ты только и увидишь их головы. Смотри, не упади в топь! Наша пещера сразу же за болотом. На самом деле она не так высока, как горы, но я не умею рисовать очень маленькие вещи. Около неё моя мама. Она очень красивая. Она самая красивая мамочка в мире, но не обидится, когда увидит, что я нарисовала её не такой уж красивой, напротив, она останется довольна, ведь я могу рисовать. Вот здесь копьё, которое нужно папе. Я нарисовала его подле входа в пещеру, чтобы ты не забыл о нём. По‑настоящему‑то оно внутри пещеры. Ты покажи картинку моей маме, и она даст тебе копьё. Я нарисовала маму с поднятыми руками, так как знаю, что она обрадуется, когда ты придёшь. Ну разве это не отличная картинка? И хорошо ли ты понял всё – или лучше ещё раз объяснить тебе, что значат мои рисунки?

Незнакомец (он был из племени тевара) посмотрел на картинку и несколько раз кивнул.

Он подумал: «Если я не позову всё племя на помощь этому великому вождю, его убьют враги, которые бегут к нему со всех сторон с копьями в руках. Теперь я понимаю, почему великий вождь делает вид, будто не замечает меня. Он боится, что враги, которые прячутся в кустах, увидят, как он даёт мне какое‑то поручение. Поэтому он и повернулся ко мне спиной и приказал умной и удивительной маленькой девочке нарисовать страшную картинку, чтобы всем стало ясно, в какую беду он попал. Я пойду и приведу к нему на помощь его племя».

Тевара даже не спросил у Тефи, куда надо идти. Он быстро, как ветер, кинулся в чащу, унося с собой бересту. Тефи села на землю: она была довольна.

– Что ты там делала, Тефи? – спросил Тегумай. Он уже починил свою острогу и размахивал ею в воздухе.

– Я кое‑что придумала, папа, – ответила Тефи. – Если ты не будешь меня расспрашивать, ты скоро сам всё узнаешь и очень удивишься. Ты не можешь себе представить, до чего ты удивишься. Обещай мне, что ты обрадуешься!

– Отлично! – ответил Тегумай и пошёл ловить рыбу.

Незнакомец (ведь ты знаешь, он был из племени тевара) бежал очень быстро, сжимая в руках картинку на бересте, бежал, пока случайно не увидел Тешумай Тевиндрой, стоявшую подле входа в свою пещеру. Она разговаривала с другими первобытными женщинами, которые пришли к ней на первобытный завтрак. Тефи была очень похожа на свою мать, особенно глазами и лбом, поэтому Тевара вежливо улыбнулся женщине и передал ей исчерченный кусочек берёзовой коры. Он бежал быстро и потому задыхался, шипы колючих кустарников исцарапали его ноги, но он всё‑таки старался быть вежливым.

Как только Тешумай взглянула на рисунок дочери, она громко вскрикнула и кинулась на человека из племени тевара. Другие первобытные дамы сбили его с ног, и все шестеро уселись на нём рядком. Тешумай принялась дёргать его за волосы и причитать.

– Я вижу так же ясно, как длинный нос этого человека, – вскричала мать Тефи, – что он исколол копьём моего бедного Тегумая и напугал мою бедную Тефи, отчего её волосы встали дыбом! Более того, он принёс мне ужасный рисунок, чтобы показать, каким образом он совершил злодеяние. Смотрите! – Тешумай Тевиндра показала картину первобытным дамам, которые терпеливо сидели на человеке из племени тевара. – Смотрите, вот мой Тегумай, – плакала она, – видите, его рука сломана! Вот копьё, торчащее из его спины! Рядом человек, который готовится бросить в него другое копьё. А вот ещё человек, он бросает копьё из пещеры. А вот тут их целая шайка (она показала на головы бобров, которые нарисовала Тефи, действительно похожие на человеческие). Все они бегут за Тегумаем. Разве это не ужасно?

– Ужасно! – согласились подруги Тешумай Тевиндрой и измазали волосы Тевара грязью (что очень его удивило).

Потом они принялись бить в большой священный барабан и таким образом созвали всех вождей племени Тегумая, со всеми их помощниками, помощниками помощников и другими начальниками, а также с жрецами, бонзами, колдунами, шаманами и тому подобными важными особами. Все они единогласно постановили отрубить Незнакомцу голову, но сначала решили заставить его отвести их на берег реки и показать, куда он спрятал бедную маленькую Тефи.

На этот раз Незнакомец (хотя он и был из племени тевара) рассердился. Ил и глина засохли на его волосах, женщины проволокли его по острым камням, а перед этим долго сидели на нём, колотили и толкали его так, что у него дыхание перехватило. И хотя он не понимал ни слова на их языке, однако догадывался, что первобытные дамы обращались к нему не очень‑то любезно. Тем не менее он не говорил ни слова, пока не собралось племя Тегумая. Тогда он отвёл их всех к берегу реки Вагаи. Они увидели Тефи, которая плела длинные гирлянды из ромашек, и Тегумая, снимавшего со своей починенной остроги очень маленького карпа.

– Быстро же ты пришёл, – сказала Тефи. – Только зачем ты привёл с собой так много народа? Это мой сюрприз, папа. Ты удивлён?

– Очень, – ответил Тегумай. – Только теперь уже ничего я не поймаю. Зачем сюда пришло всё наше многочисленное славное племя, Тефи?

А на берегу действительно собралось всё, до последнего человека, племя. Впереди выступали Тешумай Тевиндрой и другие женщины. Они крепко держали Незнакомца, волосы которого были покрыты грязью. За женщинами шли главный вождь, вице‑вождь, вождь‑депутат, вождь‑помощник, вооружённые с ног до головы начальники и их заместители, и у каждого был свой отряд. За ними двигались, выстроившись по старшинству, простые люди, начиная с владельцев четырёх пещер (по одной на каждое время года), затем владельцы собственных оленьих упряжек и лососьих заводей, за ними простолюдины, имевшие право обладать половиной медвежьей шкуры, и, наконец, рабы, державшие под мышками кости. Все так страшно кричали и бранились, что распугали рыбу на двадцать миль вокруг. Тегумай очень рассердился и яростно обругал собравшихся самыми грубыми первобытными словами.

Тешумай Тевиндрой подбежала к Тефи, долго целовала её и прижимала к груди. Главный же вождь племени схватил Тегумая за перья, торчавшие у него в волосах, и яростно начал его трясти.

– Объясни, объясни, объясни! – закричали люди.

– Что это?! – возмутился Тегумай. – Отпусти мои перья. Неужели человек не может сломать свою острогу для ловли карпов без того, чтобы на него не накинулось всё племя? Как же вы любите вмешиваться в чужие дела!

– Кажется, вы всё‑таки не принесли чёрное копьё моего папы, – сказала Тефи. – И что это вы делаете с моим милым Незнакомцем?

И действительно, люди племени Тегумая набрасывались на Тевара по двое, по трое, а то и по десять человек за раз и били, да с такой силой, что у бедняги скоро глаза на лоб полезли. Хватая ртом воздух, он мог только указать на Тефи.

– Где злые люди, которые ранили тебя копьями? – спросила Тешумай Тевиндрой.

– Здесь не было злых людей, – сказал Тегумай. – За целое утро ко мне подошёл только бедный малый, которого вы с такой яростью колотите. Не сошло ли ты с ума, о племя Тегумая?

– Он пришёл к нам с ужасной картинкой, – сказал главный вождь, – на ней ты был весь изранен копьями.

– Гм… Сказать по правде, это я нарисовала картинку и дала её Незнакомцу, – сказала Тефи, которой стало очень неловко.

– Ты?! – закричало племя Тегумая. – Ты, Маленькая особа с дурными манерами, которую следует отшлёпать? Ты?!

– Тефи, дорогая моя, кажется, мы попали в затруднительное положение, – сказал ей Тегумай и обнял её, после чего она сразу же перестала бояться.

– Объясни, объясни, объясни! – закричал главный вождь племени Тегумая и запрыгал на одной ноге.

– Я хотела, чтобы Незнакомец сходил в нашу пещеру за папиным чёрным копьём, а потому нарисовала картинку, – сказала Тефи. – Я не хотела рисовать много разных копий. Я думала только об одном и нарисовала его три раза, чтобы он не ошибся. Я не виновата, что вышло так, будто копьё торчит в голове папы. Просто на бересте было слишком мало места, а эти человечки, которых мама называет злыми людьми, – бобры. Я нарисовала их, чтобы показать ему дорогу через болото. Когда я рисовала маму, то хотела показать, что она весела и довольна, ведь к ней пришёл милый Незнакомец. А теперь я считаю, что все мы самые глупые люди в мире! Он очень хороший и красивый человек. Ну скажите, зачем это вы вымазали ему волосы илом и глиной? Вымойте его!

После слов Тефи все долго молчали. Наконец главный вождь засмеялся, засмеялся и Незнакомец из племени тевара, Тегумай же расхохотался так, что повалился на траву. Засмеялось и всё племя, и смех их становился всё громче и сильнее. Не смеялись только Тешумай Тевиндрой и остальные первобытные женщины. Они очень вежливо обошлись со своими мужьями – каждая по нескольку раз сказала своему супругу: «Идиот!»

И вот главный вождь племени закричал:

– О Маленькая особа с дурными манерами, которую следует отшлёпать, ты сделала великое открытие!

– Я этого не хотела, мне нужно было только копьё с чёрной рукояткой, – ответила Тефи.

– Всё равно. Это великое изобретение, и когда‑нибудь люди назовут его умением писать. Пока же это только картинки, и иногда их сложно верно понять. Но наступит время, о ребёнок Тегумая, когда мы будем писать буквы. Тогда мы станем читать так же хорошо, как и писать, и, таким образом, говорить именно то, что желаем сказать, никого не вводя в заблуждение. Первобытные дамы, вымойте волосы Незнакомца.

– Мне всё это очень приятно слышать, – сказала Тефи, – но хотя вы и принесли решительно все копья племени Тегумая, вы забыли захватить с собой копьё с чёрной рукояткой.

Тут главный вождь прокричал, пропел и проговорил:

– Дорогая Тефи, когда в следующий раз тебе вздумается начертить письмо‑картинку, ты лучше поручи отнести свой рисунок кому‑нибудь, кто умеет говорить на нашем языке. Мне это всё безразлично, так как я главный вождь, но, как ты сама можешь видеть, люди племени Тегумая стали жертвами недоразумения, да и Незнакомцу не поздоровилось.

После этого племя Тегумая приняло Незнакомца (пусть он и настоящий тевара) в своё племя за то, что он был истинным джентльменом и не скандалил из‑за глины, в которой женщины вымазали его волосы. Но с того самого дня и до нынешнего времени (и я считаю, что это вина Тефи) очень немногие маленькие девочки любили или любят учиться читать и писать. Чаще всего им больше нравится рисовать картинки или играть со своими папами, совсем‑совсем как Тефи.

↓